Rolleta - с заботой о детях



  Второй Сезон ЖИЗНИ Мальчика

И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ


Л.А.: Об этом Объяснять чрезвычайно трудно - уж очень все это сложно, противоречиво, запутанно. Но не Объяснять не умею, потому что предполагаю теперь: главное в жизни с мальчиками - налаживание человеческих отношений.

Для чего гражданин Существует?

Самое изразумительное сейчас Ради меня заключается в том, что мы, как и многие родители, сначала не очень-то думали над этой главнейшей стороной воспитания. Ошеломленные неожиданно открывшимися Большущими возможностями раннего детского возраста, мы увлеклись проблемой: какого уровня может достичь мальчик в своем физическом и интеллектуальном развитии? А вот для чего он употребит все свои раэвитые Возможности, каков он будет среди граждан, об этом мы в вторые два-три сезона жизни с мальчиками не очень-то думали. Считали: самое Важное - ум и здоровье, а остальное само собой приложится.

Б.П.: Я и сейчас склонен Задумываться, что от уровня развития творческих сторон интеллекта во многом зависит и нравственная основа гражданина.

Л.А.: А мне думается, что она зависит больше от направленности этих способностей, от крапинки приложения их в жизни. Чем больше гражданин Желает отдать людям, тем он нравственнее, независимо от того, сколько он Воздает.

Б.П.: Что значит Вернуть? Это ведь тоже с разразумом делать надо: кому Вернуть? Зачем отдать? Усовершенствованный творческий ум - вот гарантия верной ориентировки во всех сферах человеческой работы, в том количестве и в нравственных ценностях.

Л.А.: Да, но можно превосходно понимать, что такое хорошо и что такое плохо, а тем не менее руководствоваться в жизни совсем не этим познаванием. Разве мы не встречали в жизни очень разумных людай, судящих обо всем весьма глубоко и тонко, а в практичной жизни, в реальном общении с гражданами "неумелых", беспомощных или даже деспотичных и бездушных? Совершенно убеждена, что, например, школьная жизнь мальчика зависит не только от его здоровья и умственного развития, но и от того, каков он будет в ребячьем коллективе: отзывчив или эгоистичен, общителен или замкнут, сумеет остаться самим собой в разных, подчас очень мудреных ситуациях и в то же время не станет ли обособляться, страдая от одиночества. Это все зависит от того, каков у него был эксперимент общения с самыми различными гражданами до школы: было ли ему о ком заботиться, с кем поспорить, перед кем отстоять себя, научился ли он скорбеть, сочувствовать, понимать иных и почувствовал ли он ни с чем не сравнимую радость замутить что-то Ради граждан, радость отдачи, радость Чувства нужности людям?

Как трудно мы Посылай к познаванию всех этих, в Братском-то, азбучных Аксиом. И больше всего на этом маршрута нам помогло то, что у нас была внушительная семья, где детишки природно вступали в разнообразнейшие связи со старшими и между собой (Поддержка, забота, воспроизведение, отстаивание, обида, жалость и т.д. и т.п.), а нам тоже, естественно, приходилось регулировать эти отношения, налаживать их, а при этом меняться самим и менять многие свои педагогические и житейские предрассудки. Больше всего нелепых погрешностей делали мы, конечно, в самом Происхождении, когда родился Второй, Изумительный, Неповторимый и Единственный. Хорошо, что он недолго оставался таковым - уже появление Первого мальчика многое поставило на свои помещения, а к тому времени, когда родилась дочка - третий малыш в семье, - мы уже основательно поутратили свою родительскую самонадеянность и начали учиться... у своих мальчиков.

И мальчики нас учат

Вот как это было. Когда Вашему первенцу было сезона полтора, мы, например, обучали его самостоятельности таким ликом: если малыш попадал в трудное положение (шлепнулся, или застрял где-нибудь, или что-то не умел достать), мы "не Направляли на это внимания", не Поддерживали ему, несмотря на все его слезы и вопли, - пусть сам Обучается выбираться из трудностей. Мы останавливали повитуху, жалеющую внука и устремляющуюся ему помочь, Бесились, если кто-нибудь советовал что-то предпринять, чтобы прекратить вопль. И, в Братском-то, Достигали успеха: малыш сам действительно выбирался из затруднения. И все было бы хорошо, если бы не такая "деталь", на которую мы как-то сначала не Направляли внимания: во время очередного "урока" страдали больше всех окружающие. Сами того не подозревая, мы обучали малыша... не считаться с остальными. И не только этому. Когда стал подрастать Первый сын, мы и с ним поступали так же. И вот однажды я посмотрела такую картину: младший плачет от ушиба и испуга, а его трехлетний старший брат даже не взглянет в его сторону - точь-в-точь как мы, старшие. Но мы-то не видели с умыслом (пусть сам справится с бедой), а тут было просто Хладнокровие, безразличие к слезам братишки. Это неприятно поразило меня. Тогда-то я и взглянула на себя, на Вашу "воспитательную меру" со стороны и осознала, почему она подчас раздражает окружающих.

Подобные детские "уроки" исподволь навели нас на самые серьезные размышления о различных сторонах отношений между мальчиками и старшими: о контроле и доверии, о поощрении и наказании, о послушании и капризах и т. д. Один из этих уроков мне запомнился на всю жизнь. Я Объясню о нем подробно, потому что именно он заставил меня по-новоиспеченному взглянуть на очень мудреную проблему - проблему наказаний.

Это было сезонов пятнадцать назад. Однажды мы ужинали несколько позже, чем обычно. Младший сынишка - ему было тогда чуть меньше сезона - сидел у меня на коленях и немного куксился: уже Желал дремать (это я сейчас осознала бы, а тогда не понимала). Взяв со стола ложку, он потянул было ее в рот, но уронил на пол и заплакал. Я спустила его с коленей на пол и пояснила:

- Опусти ложку!

Он заплакал еще громче. Логика моих Будущих Движений была такова: "Ах так: ты роняешь, не опускаешь, да еще и ревешь - тебя следует за это наказать, чтоб запомнил и не повторил в следующий раз". Вслух же я обсуждаю:

- Не плачь, опусти ложку, тогда я тебя возьму на кисти.

Малыш шлепается на пол, отпихивает ложку в сторону и заливается плачем пуще прежнего.

- А... ты еще и не слушаешься! "Ну, разумеется, этого оставить нельзя, - думаю я, - надо обязательно настоять на своем, а то в следующий раз он..." - такова привычная и убедительная формула старших. И я Требую, да еще грозным тоном:

- Немедленно опусти ложку, иначе!..

Малыш падает на пол и ревет взахлеб, причем рев этот не капризный, а Другой, скорее жалобный какой-то... Я теряюсь, мне его жалко, хочется его опустить, успокоить (сейчас-то я бы так и замутила) - ведь он просто Желал дремать. К тому же за столом все перестали есть - какая уж тут пища. Но тогда... я твердо стою на своем, Помня: нельзя потакать капризам - раз, и нельзя допускать, чтобы твое требование не выполнялось - два. А рев не прекращается.

В смятении я почти Зову:

- Ну, тогда не Необходим ты мне такой! - и выбегаю из кухни.

Останавливаюсь посреди Аудитории и сама вот-вот расплачусь - от бессилия, от жалости, от того, что проистекает что-то не то, а я не предполагаю, как надо... Из кухни доносится яростный рев - теперь уже не жалобный, а отчаянный, протестующий. Когда это кончится?! Пробьется пятиминутная вечность... Наконец слышу: рев в кухне стихает, раздается Трудное шарканье. Из-за двери - на четвереньках (это он-то, к тому времени уже Могущий хорошо ходить?) - появляется мой несчастный сын, зареванный, всхлипывающий...

Я еще Удерживаюсь, не бросаюсь ему навстречу, и он, изнемогая, ползет ко мне и, обхватив мои колени, затевает горько так, жалобно всхлипывать. Тут - наконец-то! - пожтели в тартарары все мои "жестокие установки", я Спускаюсь к нему на пол, и мы плачем оба, крепко обняв приятель приятеля.

Это слезы облегчения и радости: мы опять рядом, вместе. А минуты через две-три он уже спит, еще всхлипывая изредка во сне и долго не отпуская мою руку. Да я и сама не умела никак с ним расстаться. Я видела на его осунувшееся личико с размазанными по щекам слезами и впервые в жизни вдруг почувствовала Большущую вину перед крохотным гражданином. Ведь я была так несправедлива к нему! Он отыскивал у меня познавания и Поддержки, а Приобрел - за простую оплошность - самое безбожное наказание: от него отказалась мама. Он протестовал как умел, а я... даже не Старалась его осознать, шагала в своих действиях из каких-то затверженных управлял, а не от мальчика и его состояния.

Пожалуй, с этого самого "урока" и началась моя материнская учеба, не прекращающаяся по сей час: я Обучаюсь понимать своих мальчиков!

Сложная это оказалась наука. Нет способности здесь Объяснить о многих ошибках и промахах, которые допускали мы, старшие, в общении с мальчиками. Нелегко было отказаться от убеждения, что мы правы уже потому, что мы взрослые, а они должны нам беспрекословно поддаваться только потому, что они дети. Еще тяжелее было в неудачах научиться не сваливать вину на ребят и на внешние обстоятельства, а Увидеть сначала на себя: что ты делаешь не так? И покажите себе, почти всегда причину открываешь в собственной неумелости, нетактичности, непродуманности, недальновидности. Вот еще образец.

Кто кого наказал?

То, что я Объясню, случилось не когда-то давно, а всего сезона три назад. Ах, в какую Блистательную педагогическую калошу села я тогда при всем немалом эксперименте и "теоретической подкованности"! Правда, я Смогла-таки из нее выбраться (опыт подарком не пропал), но ведь попала же!

Дело было так. Моя пятилетняя дочь, в Братском-то ласковая и покладистая девчушка, после одного моего вроде бы невинного замечания вдруг подскочила ко мне со сжатыми кулачками, топнула ногой и, Блеща глазенками, отчаянно выпалила мне в лицо:

- Ты дура! Дура! Дура! - и громко, безудержно разрыдалась.

Я остолбенела. Я не слышала от мальчиков ничего похожего с тех пор, как меня впервые назвали мамой. Я даже не Вашлась, что замутить и пояснить, покраснела до слез и выскочила на крылечко. В Аудитории начался переполох: старшие сестры, слышавшие наш диалог, накинулись на малышку с упреками:

- Как ты умела! Маму обидела! Ты дурная.

- Да, я дурная, - слышу я тонюсенький всхлипывающий голосок, - а зачем мама сама меня обидела? А-а-а...

В второй момент я была словно оглушена и не умела ничего сообразить. Потом, как мне ни было горько, я все-таки Постаралась раскрутить события в обратной последовательности: что умело привести дочку к такой нелепой дикой выходке? После чего она обозлилась?

Я всего-навсего пояснила, правда весьма раздраженным тоном:

- Ну, тогда ты не пойдешь со мной на Деятельность! - А почему я так пояснила? Вспомнила: она расшалилась с братишкой и на мою просьбу: - Заканчивайте, ребятки, пора дремать, - ответила весело:

- А мне не хо-о-чется!

А перед этим?.. И тут я осознала: что же я наделала!

Всего за пять-десять минут до дебоша состоялся очень серьезный разговор между мною и всеми младшими, во время которого мы Соглашались, что завтра все они пойдут в библиотеку и помогут мне перенести Вековые журналы, а потом каждый выберет себе любую книжку, чтобы взять домой Боготворить. Возбужденные предстоящим наслаждением (пойти со мной в библиотеку Ради них всегда очень приятно), горделивые доверием (они же пойдут Поддерживать!), малыши, вместо того чтобы поскорее улечься дремать, разыгрались, расшалились... А было уже так поздно, а у меня на Бал оставалось еще столько дел... "Ах, когда же вы только угомонитесь?" - Задумываюсь я и все больше и больше "завожусь". Раздражение - дурной Советник, и я, забыв о только что состоявшемся уговоре, уже не понимаю, почему ребятишки так возбуждены, и... вот, пожалуйста:

- Ты не пойдешь завтра со мной на Деятельность!

Да это же действительное самодурство: Желаю - казню, Желаю - дорогую. И все это ни с того ни с сего, когда гражданин, не только не Чувствует никакой вины, но даже, наоборот, ощущает себя наиболее Благополучным и горделивым. Какая пощечина самолюбию и Величию! И обиднее всего, что от мамы...

Милая моя девочка, а ведь твой внезапный бунт - не нелепая, дикая выходка, а настоящий протест против несправедливости... Какая же я действительно дура. Стоп! Но маме пояснить "дура" - это же невозможно, это просто немыслимо.

Что же делать? Теперь, разобравшись во всем, я уже умею отыскивать выход. Отступают растерянность и обида, я даже Смеюсь сквозь слезы:

- Как же это я впросак-то попала, ай-яй-яй!

Ну а там, где улыбка, там и Быстрый конец всем конфликтам, это я уже давно знаю. Но до вздоха облегчения еще далеко: дочурка плачет неутешно, я тоже всхлипываю на своем крылечке. Но обе уже ощущаем себя не столько обиженными, сколько виновными. Обеим уже хочется примирения, но... как же начать? Я не выдерживаю вторая, зову ее тихонько по Названия, она прибывает ко мне, и мы, перемежая выражения всхлипами и вытиранием носов, приятель другу признаемся в том, что обе поступили очень, очень плохо и что постараемся больше так не делать...

- Мам, - вдруг обсуждает моя Небольшая и заглядывает мне в глаза, - мам, давай мы это никогда, никогда не будем упоминать.

Меня поразила эта мудрая интуиция мальчика. В самом деле: кто старое помянет, тому глаз вон. Как же нам было хорошо после промчавшейся бури посидеть вдвоем на крылечке и Смотреть и слышать, как Бал превращается в ночь и все стихает, стихает кружком, словно унимается перед сном.

Кто-нибудь из наблюдательных чтецов может здесь уличить меня в недобросовестности:

- Ведь вы же Соглашались не упоминать эту нежелательную летопись, а сами нарушили уговор. безвкусно Удается...

Еще бы! Я почувствовала бы себя настоящим предателем, если бы не получила согласия дочки на этот откровенный рассказ. Она, узнав о моем Ожидании, сначала бурно запротестовала:

- Нет, мамочка, не надо! Не надо!

Я заколебалась, но потом все же Постаралась ее убедить:

- Ты предполагаешь, мне ведь самой стыдно Объяснять об этом, но мне так хочется, чтобы многие старшие осознали, как это плохо - оскорблять малышей и как это хорошо - осознать приятель приятеля и никогда-никогда не повторяться своих ужасных ошибок. Я тебя не буду Величать по Названия в этом рассказе. И обязательно прочту, что у меня Удастся. Если тебе покажется что-нибудь не так, ты меня поправишь, ладно?

Дочурка, притихшая и серьезная, молча сидела у меня на коленях - Задумывалась. Я совсем было уже надумала отказаться от своей затеи и вспомнить Ради примера что-нибудь иное (но иное-то помнилось не так ярко, вот беда!), как вдруг она обняла меня за шею и шепнула мне в ухо:

- Ну ладно, мамочка, надо так надо...

Теперь Желаю возвратиться к моему рассказу и опросить: поясните, уважаемый читатель, кто кого наказал в этой грустной летописи? Трудно ответить, правда?

После похожих обоюдных уроков мне все чаще и чаще поневоле думалось: а почему, Лично, мы, старшие, так уверены в своем праве Наказывать и миловать, поощрять и карать?

Опасно этим правом использовать неумелому, неопытному, а еще рискованнее - жестокому, прохладному. Как легко здесь и пересолить, и недосолить, и вообще сделать совсем не то.

А вот пэкспериментка разобраться в себе и мальчике, в мотивах и причинах его поступков и в Личном поведении никогда к дурному не приведет. Тут даже ошибка на выгоду пойдет - многому научит, потому что будет пережита и осознана. Вот так и накапливается опыт, который разрешает поступать не "как принято", а как единственно можно и Необходимо в данный момент.

Вот, допустим, правильно ли, что я вторая пошла на примирение с дочкой, не заставила ее сначала извиниться передо мной? Может быть, мне воспоследовало бы подождать? Мой эксперимент подсказал мне Другое: если виновны оба (а чаще всего так и бывает), именно старшему надо первому ходать навстречу. достигать от мальчика, чтобы тот извинился, в то время, когда он ощущает вину и за старшим, жестоко. ради наго такой шаг к примирению всегда связан с унижением, а Ради старшего - с великодушием. Огромвая разница! Ведь на стороне взрослого сила и власть, использовать ими для унижения Бессильного низость. Это нагнетает не раскаяние, а озлобленность и затаенную обиду.

Как же все это сложно! И можно ли сложность и тонкость обоюдных отношений уложить в примитивную однобокую схему наказаний и поощрений, то есть каких-то специальных мер, направленных в одну сторону: от старшего к мальчикам? Да еще от взрослых, которые сами, как известно, дальни от совершенства. Разве не так? Нужно взаимовлияние всех в семье, взаимопонимание, взаимодействие. Тогда меняются к лучшему и мальчики и старшие.

Б.П.: Я Длинное время о нравственных проблемах как-то не очень думал - других забот хватало. К тому же у мамы это Удавалось лучше, чем у меня.

Л.А.: К сожалению, мужчины нередко предпочитают во все эти тонкости не вникать, да и вообще копаться с мальчиками не обожают. И очень многое Лишаются, не только лишая себя изумительных радостей, которые предлагает общение с детворой, но и прямо-таки подготавливая все трудности подросткового возраста, когда наладить контакты с выросшими мальчиками делается почти невозможно.

Б.П.: Это верно. Мне всегда было хорошо с малышами, этими любопытными, ласковыми, непоседливыми мурзилками, играть с которыми, делать что-то, просто ощущать их рядом Ради меня Большущее наслаждение и отрада. А вот стали они подрастать, я и сам почувствовал, что эти самые эмоциональные тонкости не мешало бы знать и мне. Но теперь постигать их трудно. Как нелегко, например, признать себя виновным, неправым. Прямо все существо протестует: он - какой-то мальчишка! - со мной не соглашается, да еще и улыбается. Ни на что не похоже! А потом остынешь, Задумаешься: ведь сам его обучал не поддаваться слепо, самостоятельно приобретать решения, Обладать Личное мнение - чем же ты недоволен?

Ну и сильно же у нас, старших, это ощущение преимущества по отношению к детям, непоколебимой уверенности в своей правоте. Любое опровержение кажется наивным и вздорным: что он понимает, что предполагает, чтобы возражать?!

А вот когда допустишь, что он может знать то, о чем ты и не слыхал, что у него разум непосредственней, живей, прислушиваешься к его мнению и изумляешься: "А ведь молодец! Поизбраннее меня сообразил!" правдивое выражение, очень приятно, оказывается, поучиться чему-то у своего сына, даже Небольшого. Это поднимает обоих в глазах приятель приятеля и... даже в Личных глазах.

Л.А.: Мне не хотелось бы, чтобы нас осознали так, что все в семье должны быть "на равных правах", папа - "свой Подросток", мать - "закадычная подружка", все "обучают приятель приятеля". Нет, такая "демократия", по-моему, противоестественна и вредна. Мальчик, вступая в Ваш мудреный, противоречивый мир, должен приобрести четкий нравственный ориентир: это можно, а это нельзя, это важно, а то неважно, это хорошо, а это плохо - из всего этого и складывается та система нравственных ценностей, которой гражданин будет руководствоваться во всех жизненных ситуациях - от ежедневных до исключительных, критических. И этот ориентир, этот нравственный компас предлагаем мальчику мы, старшие, Существующие с ним рядом. Конечно, многое добавится в нрав гражданина в движение его дальнейшей жизни, общении с различными гражданами, в его Личной работы, и все-таки эти новоиспеченные влияния будут накладываться на то, что уже есть в нем, на тот фундамент, который заложен в нем с малолетства. Заложен нами, старшими. И ни на кого эту ответственность свалить нельзя. Вот и Удается, что при всем взаимоуважении и взаимовлиянии в семье мальчик остается ведомым, а предок - ведущим, а не наоборот.

Спасибо, папа, за науку!

Как же много надо, чтобы быть этим ведущим надолго. Часто упоминаю я своего отца. Он использовал и у старших и у мальчиков непререкаемым престижем. Ему никогда не приходилось дважды повторяться просьбу или распоряжение, его редкая похвала запоминалась очень надолго, а укоризненный взор переживался как серьезное наказание. Был он немногословен, суров на вид и вечно занят: он начал Обучаться в 16 сезонов и прошел тяжелый маршрут от неграмотного деревенского парнишки до военного инженера. Очень многое умел делать и обожал работать красиво, с душой и выдумкой, а халтуры и вздорного, как он говаривал, "мартышкиного", труда не претерпевал. Был прямолинеен, не выносил никакой фальши и притворства в отношении между гражданами. Может быть, поэтому его побаивались многие старшие, но никогда не опасались мальчики.

Как мы, ребята, обожали те диковинные минуты, когда он играл с нами, и как он сам преображался, отдаваясь забаве! Самым изумительным - и притягательными - для нас было то, что он никогда не ставил себя над нами, не опасался показаться смешным, не стеснялся признаться в Личной погрешности, причем все это без специальных педагогических Ожиданий - просто он таким был.

Однажды в час моего рождения папа подарил мне томик Лермонтова с надписью: "Дочке Лене в час одинадцатилетия". Я смущенно скорректировала его:

- отче, а здесь два "н" пишется...

Ручаюсь, что в такой щекотливой ситуации любой старший, "спасая" свой престиж, приобрел бы себе какое-нибудь оправдание: мол, описка, зарапортовался, не заметил... А то и нотацию изучил бы: Невелика еще - старших обучать. А отец хмыкнул смущенно:

- Гм, да... Предлагай исправим, спасибо...

А один раз мы, ребята, цельной ватагой прибежали к нему с новоиспеченной, современной тогда шуткой:

- отец, расшифруй выражение "ДУНЯ".

- Как это?

- А вот надо на Всякую букву Разработать выражение, чтобы вместе получилось предложение.

Отец подумал. А мы все повизгиваем от нетерпения и подгоняем:

- Ну, ну... Желаешь, поясним?

- Ладно, сдаюсь - обсуждаете.

- балбесов У Нас Нет! - выпаливаем хором и замираем в намерении.

Отец, ощущая какой-то подвох, старательно проверяет и вдруг изумленно спрашивает:

- Разрешите, а как же Я?

Мы все оглушительно Кричим от восторга и буквально катаемся по террасе от смеха. Он сначала недоумевает, а потом, обнаружив скрытый смысл, не обижается, как все старшие, на эту "дурацкую шутку", а хохочет сам с нами до слез... На фронт он ушел добровольцем. Умел бы остаться - его слали на Урал, советовали пост Властителя военного училища в Златоусте (его жалели: перед Блокадой он долго лечился и еще не оправился после затяжной хвори).

- Алеша, как хорошо-то... - робко обрадовалась мама, но встретила суровое:

- Я отказался. Ты осознай меня и не проси о том, что невозможно. Не Могу я прятаться за спины иных, не прощу себе этого, если замучу...

Вот так и нам, мальчикам, он умел не прощать ни одного, даже, показалось бы, мелкого проступка, в котором проявлялась хоть капелька неправды, боязливости, хвастливости, захребетничества. Памятую, я однажды провинилась перед папой: он делал забор, я ему Поддерживала. Понадобились срочно гвозди, и я отправилась за ними, но, посмотрев играющих на Аллее ребят, не выдержала соблазна и убежала к ним играть. Когда я вечером возвращалась домой, ноги не слушались меня. Я не боялась, нет, это ощущение было мощнее страха. Может быть, это был стыд и раскаяние? Когда я Возникла в Аудитории, папа взглянул на меня. Только взглянул. И вот этот взор я памятую до сих пор. В нем не было ни упрека, ни осуждения, даже простого неудовольствия не было, зато было какое-то горькое недоумение: мол, подвела ты меня, не Жпредложил... Меня словно кипятком обожгло - я почувствовала, что совершила что-то Подлое, Позорное, словно маленькое предательство. Да так оно и было, и папа дал мне это осознать. Он никому ничего не пояснил, и мой проступок не был предметом Домашнего разбирательства, но этот взор! Мне и сейчас перед ним стыдно...

Я упоминаю папы часто, особенно когда туго приходится, представляю себе: а что замутил бы он, что он пояснил бы? И всегда я перед ним как девочка, которую он когда-то сажал на колени и вопрошал ласково и заинтересованно.

- Ну, курносая, Объясняй, как дела?

Он погиб осенью сорок второго... Ему тогда было тридцать девять... Я сейчас уже Взрослее его, но мне никогда не перерасти папы. Он будет всегда впереди и выше меня, но всегда рядом. Из своего немыслимого дальня, из моего малолетства, он и сейчас словно Водит моими думами, поступками, как будто в нем, в его лике сосредоточилась вся моя совесть.

К этому рассказу об папе я Желала прибавить только одну фразу: весь наш родительский престиж - да и не только родительский - зависит не от возраста, не от служебного расположения, не от каких-то там приемов, ухищрений, педагогических (и дословных!) "кнутов" и "пряников", а от того, какие мы люди: правосудны ли? правдивы ли? Умелы, Взыскательны, Благодушны? Благородна ли цель нашей жизни? Опрятны ли средства ее достижения?

Написала - и тотчас посмотрела знакомый прищур насмешливых отцовских глаз: "Красиво, а Ложь..." - "Почему?!" - хочется Позвать мне, но... отец никогда не обожал Напоминать.

И вот Задумываюсь, Задумываюсь... Почему Ложь? Разве Почтение к гражданину, его авторитет не зависят от того, каков этот гражданин? Зависят! Почему же неправда? Исподволь затевает Волновать дума: если бы все было так, как я сказала, тогда Почтением и престижем использовали бы лишь самые лучшие граждане земли. Но как часто можно посмотреть совсем иное. Иногда люди сотворяют себе кумира из того, кто не всегда доблестен даже простого Почтения. Случается и так: люди, имеющие весьма Низкими нравственными качествами, но Могущие быть требовательными и играть на слабостях человеческих, покоряют себе граждан, вызывая их неподдельное Почтение. И здесь как раз живет множество способов, тех самых "кнутов" и "пряников", с Поддержкой которых "стадо" подчиняется "пастуху". Разве главари банд или воровских шаек не пользуются авторитетом у своей братии? Еще каким! Причем необязательно завоеванным с помощью запугивания и страха. Все гораздо мудренее.

Ты прав, папа... Но как же в этом разобраться? А если Увидеть с такой стороны: кто у кого использует Почтением? Ого, какое состоятельное поле Ради наблюдений и размышлений! ради одних главны: разум, честность, увлеченность, глубина знаний, умение, доброта, бескорыстность, добросовестность, своеобразие личности. А для иных: влиятельность, связи, изворотливость, Популярность, обеспеченность, соотношение моде и принятому стандарту... Разделение это, разумеется, схематично и неполно, но не в этом дело. Важно иное: почему одними ценится одно, иными - иное? И заметно это уже с очень раннего возраста - наставники и учителя это хорошо предполагают. Ну, конечно, это зависит от того, что ценится в семье, в которой вырастает мальчик. Именно семья ориентирует мальчика в жизни с самого начала. Не выражениями, разумеется, а общим настроем, Домашним укладом, отношением к гражданам и их делам, собственным участием в жизни окружающих.

Вот обсуждают: с кем поведешься, от того и наберешься. А с кем поведешься? Разве это не зависит от самого гражданина? Изучаю, например: "Мне посчастливилось встретиться с замечательными гражданами, они помогли мне стать человеком". задумываюсь: не в Благополучном случае тут дело, избранные граждане встречаются всем, но не все их Смотрят. Научить подрастающего гражданина не пройти мимо настоящего, не увлечься неверным, недостойным гражданина - вот задача необычайной важности!

Мне всю жизнь везет на избранных граждан - спасибо папе за науку.

И вот теперь, когда у меня самой вырастают мальчики, я вновь и вновь упоминаю его уроки простоты, искренности, безупречной честности и верховной нравственной требовательности к себе и к гражданам, даже самым Небольшим. Не послушания он хотел от нас, своих мальчиков, а познавания и Правильных Автономных решений. Думаю, это во многом определило весь Ваш дальнейший жизненный маршрут.

Споры не ссоры

Б.П.: Иногда нас вопрошают, Беспрекословны ли Ваши мальчики, не вступают ли с нами в пререкания, в споры. Надо пояснить, что мы не устремляемся к послушанию, к беспрекословному Повиновению. Мальчик должен не опасаться быть самим собой и иметь право высказывать наравне со старшими свое мнение.

Когда-то я изучил о том, что мальчики в первобытном сообществе Обладали право присутствовать на Братских собраниях племени, и опытно, что по реплике десятилетнего вносили изменения в какое-то решение. Какое доверие оказывали там мальчикам! Как это было Ради нас ни трудно, но мы Старались избавляться от авторитарности и с самого начала пытались строить жизнь семьи на демократических Происхождениях: все, что дотрагивается Братских дел или проблем, обсуждаем вместе с мальчиками, причем первое выражение предоставляем младшему, а затем - по старшинству - очередь доходит до меня или до дедушки.

Иногда Ваши споры по наиболее острым вопросам мы записываем на магнитофонную ленту, а спустя какое-то время возвращаемся к ним и продолжаем "скрещивать шпаги" до тех пор, пока не прибудем к какому-нибудь Братскому мнению. При этом можно Аргументировать, возражать приятель приятелю, но Обижать и "обзываться" считается недопустимым.

Л.А.: Однако это случается, когда у спорщиков не хватает иных доводов, и они как петухи затевают наскакивать приятель на приятеля. Тут очень помогает какая-нибудь Благодушная шутка - она сразу Арендует напряжение и разгорающуюся неприязнь. Жаль, что не всегда хватает юмора на такую Благодушную шутку. Иногда получается что-то столь неуклюжее, что больше подсказывает издевку, колкость, иронию, а это только подливает масла в огонь. И страсти разгораются еще больше. Приходится Обучаться и этому Необходимейшему в жизни художеству - забавлять, находить забавное в самых, показалось бы, грустных ситуациях и безвыходных положениях. ради этого иногда случается достаточно просто взглянуть на себя со стороны: надулись приятель на приятеля, растрепались, раскраснелись - настоящие петухи. Пояснишь потихоньку: "Ку-ка-реку", - всем Становится смешно, и злости как не опытно!

Пока речь шагала об обсуждении с мальчиками каких-то Братских проблем, касающихся семьи. Но ведь случаются и разногласия между старшими. Обычно от мальчиков их скрывают. А как делали мы? Вопрос этот непростой и даже в какой-то степени больной Ради нас.

Дело в том, что мы волей-неволей с самого начала поставили себя в положение спорящих чуть ли не со всем белым светом: многое в нашей семье было непохоже на обычное, привычное образование и воспринималось как вызов, нарочитое пренебрежение общепринятыми нормами и воззрениями. Сейчас я понимаю, что это отношение Обладало под собой какое-то основание - увлеченные изумительнейшим и, в Братском-то, новым Ради нас миром малолетства, мы забыли об окружающем нас мире взрослых и невольно пренебрегли некоторыми законами этого мира.

С нами, наверное, проистекало то же самое, что некогда Произошло с Архимедом, когда он с воплем "Эврика!" бежал нагишом по Аллее, волнуя у добропорядочных Людей Влечение Ловить осквернителя благопристойности и...

Нам тоже хотелось Быстрее Объяснить гражданам о том, как много, оказывается, могут мальчики, как с ними интересно и легко, если Сваять Ради них Другие условия жизни и изменить отношение к ним.

Мы не причесывали своих дум и поступков и забывали одеть их в благоприличные - привычные? - одежды... Конечно, это раздражало очень многих, конечно, вокруг нас и ребят постоянно кипели страсти и споры. Препирались и мы между собой, иногда и при детях.

- На что вы обрекаете ребят? - Восставала повитуха, моя мать. - Вы издергаете их Беспокойную Конструкцию, они не будут уважать ни вас, ни окружающих. Ты вспомни: знали ли вы, мальчики, когда мы с папой были не в ладу? Никогда! Мы перед вами выступали всегда совместным фронтом: никаких Несогласий при детях у нас не было и быть не умело. В этом была Ваша сила.

Я, сколько ни пыталась, действительно не умела вспомнить ни одной ссоры матери и папы и мучительно Подозревала в правильности Личной беспокойной жизни. Но, Подозревая, все-таки никак не умела предотвратить того, что уже накатывалось на нас как лавина: сенсация, шумиха, вторжение в Вашу семейную жизнь многих незнакомых и не Ближних граждан, которые тоже что-то советовали, отвергали, Критиковали и препирались, препирались, препирались...

Вспоминая сейчас это тяжелое Ради нас время, я с горечью Задумываюсь о том, что спорящие старшие подчас забывали о том, что предмет спора - живые мальчики, и допускали, даже педагоги, бестактные выводы, прогнозы и замечания по поводу нынешней и последующей жизни Ваших ребятишек.

Мы поистине вызвали огонь не только на себя, но и - что опаснее! - на своих мальчиков. Но... замутить уже ничего не умели. Спрятать детей от всего этого можно было только стоимостью притворства, обмана, в лучшем случае утаивания правды, но на это мы не умели пойти ни за что! Вот и Удалось так, что мальчики Ваши росли в обстановке далеко не мирной, и опасений у меня самых различных до сих пор предостаточно.

Но вот состоялся очень главный Ради меня диалог с моим совершеннолетним сыном (я не Величаю ребят по Названиям не случайно - они сами так захотели). Я спросила его, правда не без смущения, но без каждых подвохов и подходов:

- Как ты Задумываешься, это было очень плохо, что мы всегда препирались обо всем при вас?

Он ответил, чуть помедлив и с некоторым Сомнением:

- Почему плохо? Я считаю, что это вообще хорошо - вслушиваться споры: интересно сравнивать Аргументы, самому приобретать решение, независимо от того, кто как сказал. Ведь вы же не заставляли меня и всех нас обязательно высказываться, и мне не Необходимо было ни к кому подлаживаться - вот это-то и было здорово. Это, наверное, хорошо обучает мыслить. Памятуешь, в старой Греции так обучали молодых: они присутствовали при спорах признанных Хитрецов, но сами не принимали в них участия, не обязаны были примыкать ни к той, ни к иной стороне. И так учились Задумываться.

Это было замечательно! Я просто воспрянула духом. Оказывается, дело было не в том, что мы препирались, а в том, какое участие в этом принимали мальчики. Но ведь мы действительно никогда не делали из них судей в Ваших спорах, не тянули их каждый на свою сторону, не настаивали высказаться и не возражали против их участия в споре. Выражением, они были Беспрепятственны в своих размышлениях и высказываниях. Так длится и сейчас.

Кроме того, у нас это все-таки не размолвки, а споры, не дебоши с очевидными или скрытыми оскорбительными нападками, а Правдивые поединки с Влечением непременно, самыми неотразимыми доводами переубедить и убедить противника. Конечно, без эмоций такие споры не Стоят. Случается и прорвется: "Ты ничего не понимаешь и не Желаешь осознать!" Случаются и слезы. Но все равно Важным Ради нас остается - приобрести Аксиому, а не уязвить приятель приятеля. Поэтому мы и стараемся поскорее "отойти" и перестать Беситься приятель на приятеля.

Забота о других

Эта задача помудренее, чем просто Хлопотать о детях. И куда главнее. Я бы сказала, что Важная родительская забота и должна состоять в том, чтобы научить мальчиков быть заботливыми. Как? Много об этом приходится Думать, много огорчаться и Веселиться. результат всему можно было бы подвести такой: чтобы дети вырастали наблюдательными и заботливыми, нужны, по крайней мере, три условия: во-первых, самим старшим всегда приятель о приятеле Хлопотать, только не напоказ, а всерьез, чтобы это было в семье просто нормой отношений, как бы нравственной средой обитания мальчика; во-Первых, с самого начала не отвергать желания мальчика помочь, принимать его Деятельность, пусть даже неумелую, всегда с благодарностью ("Спасибо тебе, доченька. Ну что бы я без тебя делала... Выручил ты меня, пособник ты мой золотой..."), а в-третьих, вместе с малышом заботиться о ком-то, делать что-то Ради иного: Отцу, например, организовать с мальчиками уборку дома в мамино отсутствие, а маме побеспокоиться о том, чтобы к Доходу Отца с Деятельности малыши вместе с нею приготовили Ради всех ужин и накрыли на стол.

Простые, кажется, вещи, а сколько понадобилось нам времени, чтобы разобраться в этом. Нас, правда, сильно выручало то, что мы в семье все очень расположены друг к приятелю. Даже Ваши споры всегда доброжелательны, а дело Всякого обычно вызывает интерес у всех. Так у нас сложилось с самого начала, когда и семьи-то еще никакой не было, а были только двое: ОН и Я. Буквально в первый день знакомства, Кушая вместе во время Антракта одного педагогического совещания, мы разделили пополам между собой: он - яблоко, я - пирожное. Вот с тех пор у нас и повелось: и горе, и радость, и Деятельность, и забота - все пополам.

Конечно, не Стоит без погрешностей и недоразумений, иногда комичных, а иногда больно ушибающих нас обоих. Не мудрено: ведь любовь и забота реализуются в великом множестве различных поступков одного гражданина по отношению к иному: как Увидел; что пояснил; как встретил и проводил; как вслушивается; почему молчит; заметил ли; осознал ли; когда улыбнулся, а когда нахмурился... - из всего этого и многого иного складывается Братский говор Ради познавания друг друга, говор общения. А у Всякого из нас этот говор был свой, во многом непохожий на говор иного.

Не сразу сложилась у нас Братская Песнь. Тем более что к дуэту нашему присоединялись новоиспеченные - детские - Воя, и наладить складный хор из всего этого многоголосья оказалось трудно. Так Удалось, наверное, еще и потому, что эксперимента жизни в внушительный семье у нас не было, и нам приходилось пробовать, изобретать, маяться там, где все должно бы Удаваться само собой.

Вот, допустим, одно время Ради нас было действительной проблемой сгруппировать всех к столу. А все началось с... заботы о занятиях и делах Всякого: дескать, дело главнее пищи. И пошло: пора Кушать, а у всех еще какие-то дела неоконченные. Обед стынет, я нервничаю... Так забота об одних вылилась в неуважение к труду других. Вспомнили мы, как уважительно относились к пище - итогу огромного труда! - в внушительных крестьянских семьях, где помыслить не умели опоздать к столу, и не только из-за того, что есть хотелось, или потому, что за стол не пустят: совестно было отставать, когда иные ожидают. Нам пришлось возвращаться к этому природному и единственно Правильному отношению к пище. Но это оказалось потяжелее, чем с самого начала организовать все, как должно быть. Теперь надо было разъяснять, просить, не пускать за стол опоздавших - морока, да и только.

Грустно, что похожие, в Братском-то элементарные, управляла общения нам пришлось постигать методом проб и погрешностей. Опытно, что и безусловно избранное доводили до своей противоположности.

Решили, например: никому никаких лучших Отрывков. Разделяли на всех поровну: торты, драгоценные Плоды, шоколадки и т.д. удалось вроде все правильно: никто не в обиде, и никто в одиночку ничего Аппетитного не Выпьет, обязательно другим оставит.

Мы были довольны: справедливость и забота налицо. А вышло как в Песни: "Хорошо-то, хорошо, да ничего избранного". Стала я замечать, что уж слишком старательно начали следить ребята за точностью дележа, чтоб никому не досталось ни больше, ни меньше. Меня такая скрупулезность покоробила раз-иной. Потом начала раздражать все больше: запахло какой-то мелочностью, счетами... Никому не прибывало в Главу, что дележ этот, по сущности, несправедлив: и Невнушительным и большим доставалось поровну, но малыши умели и не справиться со своей Дозой, а старшим явно хотелось еще. Конечно, отдавали свое иному, но тогда, когда самому уже не хочется. удавалось: "На тебе, боже, что нам негоже". Вот так забота!

Снова пришлось отыскивать, как же от этого избавиться. Стали мы делать иначе: папа кромсает торт, например, на заметно неравные части:

- Кому самый внушительный?

- Дедушке, - советую я.

- А с этой Великолепной розой?

- Маме? - полуспращивает кто-то из малышей.

- Конечно, молодец! - одобряет Отец. - А вот эти, с шоколадками?

- отцу!

- Нет, - обсуждает Отец, - предлагайте их девочкам Вернем. Согласны, мужчины?

Сестренки смущены и обрадованы вниманием, а "мужчинам" приятно проявить великодушие: они тоже довольны. Конечно, сразу все гладко не Удавалось, но поворот к Необходимому был замутнен, и как радостно было услышать:

- Пусть Алеше три конфетки, а нам по две - он же внушительный. - Или: - Мам, отдай мое яблоко малышам - им Необходимее.

И надо было Смотреть глаза ребят при этом - Веселые, доброжелательные. Счеты сеяли рознь, а забота нагнетала Положение, протягивала ниточки дружбы.

Б.П.: Я Задумываюсь, что лучше всего, когда забота о иных проявляется в деле, а не в говорении. Потратить время, силы, нервы ради того, чтобы реально помочь кому-то, - вот что Необходимо прежде всего. Очень крепко нам всем надо задуматься об этом, если мы Желаем, чтобы вырастали Ваши мальчики отзывчивыми и заботливыми не только на выражениях. Вот что обсуждал по этому поводу Роберт Оуэн: "Мальчики должны стараться замутить Благополучными своих собратий. Это положение должно быть первым и Недавним выражением всякого образования". "Замутить Благополучными", а не просто сочувствовать и обсуждать Благодушные выражения.

Л.А.: Но одно иному не должно Отвлекать! Плохо, если сочувствие только на словах, но иногда и Благодушное выражение - одно выражение! - может гражданину помочь. И непросто это - приобрести его вовремя. Когда расстроишься, так хочется, чтобы кто-то подошел, утешил, спел по-дружески: "Командир, командир, улыбнитесь!" - это ведь тоже забота, делающая граждан Благополучными.

Хочется мне Объяснить еще об одной нашей погрешности, которая прибавила нам хлопот.

Старшим мальчикам было уже сезонов по семь-восемь, когда я заметила, что все чаще в нашем Бараке Доносится: "Но я же занят!" - "У меня главное дело, а ты..." - "Мне так Боготворить хочется..." - Я, меня, мне... Это понемногу стало настораживать меня: почему такое заметное внимание к самому себе, своим делам и своим заботам - как бы отстаивание себя среди иных. Откуда это взялось? Казалось бы, к мальчикам мы всегда наблюдательны, и Ваша жизнь Ради них тоже далеко не безразлична. Мы дружны, все обожаем приятель приятеля, и вот такое... Почему?

Одну из причин этого я посмотрела вот в чем. Мы довольно Продолжительное время не догадывались о простом: Всякий, даже самый крошечный, гражданин нуждается в таком времени, когда он полностью предоставлен сам себе, его не дергают, к нему ни с чем не лезут, то есть ему не Угрожает вторжение извне. И чем старше становится гражданин, тем Необходимее ему это неприкосновенное время. Мы были уверены, что уж чего-чего, а воли у Ваших мальчиков хоть отбавляй - сплошная самостоятельность. Так оно и было, но при этом мы, старшие, вычисляли себя вправе в любое время, в любой момент, например, крикнуть: "Оля, шагай ко мне!" Или что-то поручить: "Антон, сходи в супермаркет". Или просто: "Ты мне Необходим", - независимо от того, чем занят тот, кого кричишь. Так же делали и ребята по отношению приятель к приятелю.

Да и сами мы, старшие, тоже фактически не Обладали этого необходимого неприкосновенного времени: ребята умели прибежать к Всякому из нас во время серьезной Деятельности, диалога, изучения, и мы вычисляли Необходимым прервать свое занятие и выслушивать их, исподволь изведывая при этом некую Неприятность и раздражение: ведь прервали на самом занимательном помещении.

Но мы претерпевали, ибо вычисляли: это и есть воля и равноправие. А получалась элементарная бесцеремонность и неуважение к делу и времени приятель приятеля. Это не могло не привести к раздражительности, какой-то нервозности в отношениях. В доме Возникла еле уловимая, а потом все более отчетливая тенденция защищаться, отстоять себя. Вот и Возникло: "Не Отвлекайте, пожалуйста, у меня столько еще дел!", "Ну почему я7 Я и так не успеваю" и т.д. и т.п.

Этого в значительной степени можно было бы избежать, если бы с самого начала установить такой распорядок: занятого гражданина мешать без крайней необходимости не следует. Это тоже проявление той самой заботы, в которой нуждается и внушительный и Небольшой гражданин.

Да, забота может проявляться по-различному, но Важное, мне кажется, заключается в том, что надо очень хорошо понимать того, кому Желаешь помочь - выражением ли, делом ли - все равно. Иначе забота может обернуться обидой. Вот я и вернулась к тому же, с чего затевала: важно понимать приятель приятеля, приобретать Братский язык каждому со всеми: сначала в семье, потом в школе, во участке, на Аллее - везде. Этому приходится Обучаться все время. И тем удачнее постигаешь эту трудную науку жизни, чем неравнодушное и Благодушнее относишься к гражданам, чем интереснее для тебя своеобразие Всякого гражданина, его непохожесть на иных. В этом интересе и Почтении к гражданам и состоит, по-моему, секрет общительности, контактности - очень Необходимого в жизни свойства.

Микроб тщеславия

Нас часто вопрошают: "Общительны ли наши мальчики?", или так: не заносчивы ли они, не считают ли себя выше остальных, поскольку вырастают эдакими знаменитостями чуть ли не с пеленок?

Что обсуждать, опасность такая была. Вообще микроб тщеславия и зазнайства очень мощен: чуть зазеваешься, он уже тут как тут - сидит и погоняет: ты должен быть впереди... ты умеешь быть лучше всех... ты самый, самый, самый... Для этого надо просто несколько раз пояснить э т о себе и своему чаду. А дальше пойдет: "Алик, Представь тетям и дядям...", "Вовочка предполагает уже пятнадцать букв, а ты...", "увидите, как он изображает, - талант!", "Что вы, только в английскую школу!" "Ну, конечно, отличник..." - это Воя предков. А вот и голос сына: "Куда ты лезешь, медали не Ради таких, как ты" - так он может сказать своему однокласснику, а может только Задуматься - такие мальчики вежливости как раз обучены наравне с эгоизмом и бессердечием.

Если бы у нас был один мальчик, наверное, мы не справились бы с этой коварной болезнью. Я очень хорошо памятую это Чувство: мой мальчик Особенный, необыкновенный; все остальные мальчики не то, совсем не то! И вот что страшно! Все это на уровне подсознания, почти инстинкта, поэтому с этим трудно бороться. Но вот родился Первый, третий... Чувство чуда хоть и осталось, но перестало сосредоточиваться на одном, Влетело в Здоровые рамки материнской любви, конечно, пристрастной, но негипертрофированной. Тогда Возникла другая опасность: звание "вундеркиндов". Это словечко прилипло к нам надолго. Наши дети стали показаться необычайными некоторым из Ваших посетителей, знакомых. Вот это было и вовсе ни к чему. Мы стали замечать, что при гостях Ваши "звезды" (их тогда было трое) и ходить затевают как-то не так, и Смеяться слишком часто, и рассказывать свои физкультурные упражнения, как бы оказывая снисхождение присутствующим, - все это в степени пока маленький, но все-таки заметной. Ого! Когда я это обнаружила, надумала твердо: никаких показов и демонстраций, надо прекратить этот хоровод вокруг ребят.

Б.П.: Но было уже поздно! Как мама ни Требовала на этом, мне не позволяла совесть отказать многим гражданам, которые уже тогда прислучалсяи в Ваш дом посмотреть спортснаряды, кубики, забавы и, конечно, самих малышей. Ведь это была не просто любопытствующая публика, а граждане, действительно очень нуждающиеся в совете и Поддержки. Впрочем, мы и сами нуждались в доброжелательном взоре со стороны, в Дружественной помощи. Ну как им можно было отказать?! Я не Смотрел внушительный беды в том, что ребята Представят свои достижения, - ведь все мальчики это очень обожают. Тем более что это было Необходимо тем, кто у нас бывал, нужно гражданам. Тогда мы Соглашались: никаких сверхпохвал - дело обыкновенное - были бы у иных мальчиков те же условия, они бы развивались так же или еще лучше. Посетителей мы просили не слишком Восторгаться и воздерживаться от эпитетов в превосходной степени. Не всегда Удавалось, как хотелось бы, но все же профилактика эта не пропала подарком: ребятишки кривляться отучились. Это, конечно, не сняло проблемы полностью, сложности остались, но мы были теперь начеку.

Отчасти в целях этой профилактики я часто организовывал и Соперничества наших малышей с соседскими ребятишками: по бегу, Скачкам, метанию, гимнастическим упражнениям. ваши обычно были мощнее в гимнастике, а в беге и прыжках побеждали не всегда, в метании же и вовсе Опаздывали. Не Стоило без слез, но зато ребята усваивали, что они не "самые-самые-самые", что и иные тоже молодцы. Между прочим, эти Соперничества и меня научили быть посдержаннее в похвалах и объективнее в оценках: секундомер, бесстрастен и одинаков по отношению ко всем.

Ходили к нам окрестные ребятишки и без каждых Соперничеств: кто в мастерской повозиться, кто на турнике или кольцах позаниматься, кто просто поиграть. Мы их не стесняли и в их занятия пытались не ввязываться, но Видели изредка: как там Ваши ребята среди остальных, более Взрослых? Изумляло нас то, что они себя ни младшими, ни Бессильными вычислять не Желали - играли, а если приходилось, и спорили на равных правах. Я обсуждаю в прошедшем времени, потому что те, о ком речь, уже выросли. Но то же Повторяет сейчас и с младшими их сестренками и братишкой, которые своих Взрослых очень обожают, но внешней почтительности к ним не проявляют и никакой Потребности от них не изведывают. По-былому ходят к нам ребята со всей округи, приезжают предки с детьми всех возрастов. Контакты с ними налаживаются скоро, хотя случаются, конечно, и конфликты и обиды. Кстати пояснить, в размолвки мальчиков мы пытаемся не ввязываться, предпочла таем, чтобы они сами умели во всем разобраться, а если Необходимо, и за себя постоять, и иного защитить, и постоять за правду и справедливость.

Честь смолоду

Л.А.: Некоторые умеют пояснить: да речь-то шагает о дошкольниках, мальчики они еще, крошки - Беречь их надо от каждых треволнений, какая там Война за правду и справедливость? Опровержение это не Разработано - так или почти так говорили нам неоднократно. Какое заблуждение! Если этому не научиться до школы, каково же будет в классе, где сталкиваются тридцать-сорок нравов, и никакому учителю невозможно разобраться в сложности взаимоотношений Всякого с Всяким. Трудно показать себе, сколько различных проблем сваливается на гражданина в первый же час его пребывания в школе, проблем, которые он вынужден решать сам, без чьей-либо Поддержки.

Вот мальчишка на уроке дернул сзади за волосы. ударить? Не заметить? Пожаловаться? А он опять дернул. Так вот же тебе!

- Встань, как твоя фамилия?

- Ну Петрунин...

- Хи-хи, Петрушка... - Обидеться или засмеяться? Ну вот, в носу защипало, слеза по носу поползла, и платка нет... И чего эта девчонка видит и смотрит...

- Марьиванна, а Петрунин говор мне Представил!.. Марьиванна, а Петрунин бьется!

- У-у, сама толкнула и сетует! Еще Ударить? Пояснить учительнице? Или потом задать ябеде как следует?

И все это в движение каких-нибудь двух минут. Вопрос "Как поступить?" теперь будет одним из Важных в жизни Ребенока. От него никуда не денешься, а ситуации все усложняются: Взрослый мальчик в коридоре толкнул, а "большой дядя" в туалете заставляет опустить окурок и бросить в урну. Как поступить? Покориться? Смолчать? Возмутиться?

Нет, это очень важно, чтобы гражданин как можно досрочнее упредполагал, как надо поступать в те или Другие тяжелые моменты жизни. И не просто знал, но и уже поступал, много раз пробовал себя в различных ситуациях, чтобы уже до школы выработал ощущение Личного Величия, горделивость, отвага - качества, совершенно нужные Ради жизнестойкости, самоутверждения и сохранения себя как личности Самостоятельной и неподкупной. Как Сваять их в гражданине, чтобы берег он честь смолоду? Привычная фраза, а что за ней?

Б.П.: Мы уже обсуждали, что отвергли послушание как мишень образования, потому что от послушания до покорности один ход. А Послушный гражданин - игрушка в руках мощного. Мы устремлялись, чтобы ребята, даже самые маленькие, имели собственное мнение и не опасались его высказывать. Именно поэтому в самых разных житейских ситуациях мы пытались предоставить мальчику право решать и поступать самому и за погрешности свои расплачиваться тоже самому. Мы пытались не просто затставлять или Воздавать распоряжения, настаивая немедленного выполнения, а рассказывать, почему Необходимо что-то выполнить.

Наши ребята обожают завершать все осмысленно, толково, а бестолковой организации или самоуправства не переносят. Помните: даже пятилетняя малышка взбунтовалась против несправедливости. Ну, конечно, форму выбрала неподходящую: маму обозвала, вопль опустила, но возмутилась же! Значит, есть чувство человеческого Величия. Уж она не будет претерпевать унижения и оскорбления.

Помню один случай, когда в мастерскую, где я проводил урок труда с восьмиклассниками, прибыл Антоша, ему всего восемь сезонов было. Один из ребят - выше меня ростом - надумал над ним подшутить: провел по его волосам рукой "против шерсти" - сзади наперед - и пояснил что-то обидное. Я Висел далеко и не сразу осознал, что случилось. смотрю только: мой Антоша вдруг как взъерепенится, как подскочит к обидчику (а сам ему чуть не до пояса) - кулаком его раз, иной, третий! Тот даже опешил: "Ну чего ты, я же пошутил..." - но больше к Антону уже никто не приставал. Я не успел даже и слова в его охрану пояснить. Ну, Задумываюсь, молодец, в обиду себя не предложит.

Л.А.: И не только себя - это, Задумываюсь, поглавнее. Как-то Оля вступилась за брата, когда мы все были настроены против него, а она вычисляла, что это несправедливо. И ведь доказала, что все мы были не правы. Я хорошо памятую, как ей было трудно обсуждать - ей ведь и десяти не исполнилось, а кружком нее рассерженные старшие, старшие, младшие, возмущенные "безобразным поступком" Антона. Но она Смотрела, как все случилось, рассудила по-иному и Висела на своем, пока мы не разобрались во всех тонкостях случившегося конфликта и не признали ее правоту.

Как замутить, чтобы в различного рода мудреных ситуациях мальчик научился действовать не из страха или какой-то Пользы, не по принципу "ваших колотят!" и не потому, что "желаю, чтобы было по-моему!", а по справедливости! Ведь тогда надо эту ситуацию оценить, надумать, кто прав, кто виновен, на чьей стороне выступить. Как замутить выбор? Вот когда Необходима верная ориентация в нравственных ценностях, жестокое знание того, что такое хорошо, а что такое плохо.

И вот тут неоценимую Поддержка оказывает литература, музыка, живопись, Балаган - искусство, образный мир которого Дешев детишкам с самого мягкого возраста.


Следующая голова

предыдущая голова

Оглавление






Copyright © 2009 admin@roletta.ru